О «летающих тарелках» Межпланетные тарелки и космические путешествия

(При чтении этой главы необходимо помнить, что она написана в 1953 году, т. е. до поразивших мир достижений советских ученых в области изучения космоса. Начиная с октября 1957 года советские ученые запустили в космос несколько искусственных спутников Земли и спутник Солнца, послали вымпел с гербом Союза Советских Социалистических Республик на Луну, сфотографировали обратную сторону Луны, послали космический корабль в сторону Венеры, наконец, создали мощные космические корабли, на которых советские летчики-космонавты Ю. Гагарин и Г. Титов совершили полеты вокруг Земли и благополучно вернулись на Землю. Таким образом, советская наука открыла эру освоения космоса.- Прим. ред.)

В предыдущих главах были объяснены факты, связанные с появлением летающих тарелок. Многие из них оказались просто различными летящими в небе предметами, вроде поднятых ветром газет, воздушных шаров или поднявшихся высоко самолетов. Иные оказались светом прожекторов и автомобильных фар, отраженным от тонкого слоя облаков или тумана. Самые поразительные и потому самые страшные тарелки возникали в результате отражения и преломления света в капельках воды, ледяных кристаллах и даже в самом воздухе. Таким образом, все сообщения о тарелках, обнаруженных с воздуха или земли, днем или ночью, визуально или с помощью радиолокатора, были вызваны необычными атмосферными условиями.

В какой-то мере мы похожи на того полицейского, который, вернувшись поздно вечером домой, увидел в комнате чью-то темную фпгуру. Скомандовав «Руки вверх!», он выхватил револьвер. Незнакомец повторил его движение; полицейский выстрелил, незнакомец выстрелил тоже, и… на пол полетели осколки разбитого стекла. Полицейский увидел в зеркале свое собственное изображение.

Я показал, что тарелки — это не реальные предметы и что они появляются во всех уголках земного шара; однако поскольку их возникновение зависит от местных метеорологических условий, то некоторые типы тарелок могут появляться лишь в каком-то определенном районе, например ночью в пустыне.

Далее, эти предметы появлялись на протяжении всей истории человечества; нередко они пугали наших предков и вызывали суеверный ужас. Я мог бы привести десятки таких примеров.

Затем я показал, каким образом американцев водили за нос те, кто хотел убедить их в существовании межпланетных летающих тарелок. Люди зачитываются научно-фантастическими романами и повестями и платят за них деньги, но они будут их читать с еще большим увлечением, если поверят в то, что это быль. Пора бы поумнеть!

И хотя я объяснил, почему не существует никаких межпланетных тарелок, осталось еще много твердолобых фанатиков, которые во что бы то ни стало хотят верить в существование тарелок и наслаждаются этим; нередко они нападают на меня, подчас крайне примитивно, но довольно злобно.

У этой категории людей остался только один довод, которым еще можно как-то оперировать. Они напоминают мне о тех крупнейших технических открытиях и изобретениях, которые были сделаны за последние годы; к ним, в частности, относятся атомная энергия, ракеты типа ФАУ-2 и управляемые снаряды. Многие известные ученые обсуждают сейчас возможность полета в космос или вопрос запуска искусственного спутника Земли в качестве промежуточного шага к решению более широкой проблемы межпланетных путешествий. Во всяком случае, одно специальное правительственное учреждение — «Проект рэнд» — сообщило о некоторых результатах своих исследований по этому вопросу.

Многие ведущие ученые всего мира полагают, что через пятьдесят лет мы сможем запустить в космос ракету, вывести на орбиту вокруг Земли станцию-спутник и, возможно, даже слетать на Лупу. Единственно, что для этого нужно, — это ассигнование 4-5 млрд. долларов и объединенные усилия многих ученых и инженеров.

Таким образом, полет в космос представляется нам близким и относительно легко осуществимым.

И затем поклонники летающих тарелок задают мне в общем вполне логичные вопросы: «Почему, собственно, надо считать, что Земля — единственная планета, на которой есть жизнь? Разве нельзя предположить, что на Марсе и Венере тоже живут разумные существа? И если мы собираемся совершать межпланетные космические путешествия, то чем они хуже нас? Возможно, они уже решили эту проблему. Почему они непременно должны находиться на более низкой стадии развития, чем мы?»

Это вполне логичные вопросы, но они не имеют никакого отношения к летающим тарелкам. Допустим, нам известно, что на Венере живут чрезвычайно разумные существа и что они уже решили проблему межпланетных полетов; однако отсюда вовсе не следует, что видимые нами летающие тарелки обязательно являются космическими кораблями.

Но если бы я стал отрицать, что Марс и Венера обитаемы, защитники мифа о летающих тарелках задали бы мне новый вопрос: «В одном лишь Млечном Пути насчитывается несколько сот миллиардов (100.000.000.000) звезд. Разве нельзя предположить, что у многих звезд есть свои планеты, на которых живут разумные существа, и многие из них значительно опередили нас в своем развитии?»

Это очень интересный вопрос, и на первый взгляд кажется, что такое предположение не лишено основания. Поскольку у нас нет никаких данных о планетах и обитаемых небесных телах, расположенных вне нашей солнечной системы, высказанная точка зрения вполне может стать предметом обсуждения. Разумеется, я не знаю, верно это или неверно, однако у меня нет особых оснований возражать против того, что во Вселенной могут быть планеты, населенные сверхразумными существами.

Однако отсюда, очевидно, делается вывод, что чем больше таких планет, тем чаще мы должны наблюдать, как существа из космоса парят над Землей. Вот с этим-то я и не могу согласиться. Конечно, меня могут обвинить в нелояльности по отношению к планете Земля, и все-таки я спрашиваю: почему мы должны предполагать, что наша Земля намного превосходит другие планеты как с политической, так и планетологической точки зрения. Или, другими словами: если Земля наша такой рай, если странные существа из другого мира исследуют ее вот уже больше двух тысяч лет и если они не страдают слабоумием, то не пора ли им уже составить о нас какое-то мнение и наконец решить, стоит ли им вообще высаживаться на Землю. И потом, если эти летающие тарелки представляют какое-то межпланетное туристическое бюро, то где же сами туристы? Можете ли вы себе представить, чтобы мы, американцы, пролетев через космос миллионы, миллиарды, а может быть, и миллионы миллиардов миль, не попытались поговорить с явно дружелюбным народом но прибытии к месту назначения?

Если через десять или, допустим, через пятьсот лет земные космические корабли начнут летать вокруг Венеры, то разве мы не захотим наладить непосредственный контакт с населяющими ее людьми, чтобы научиться у них чему-нибудь, коль скоро они намного опередили нас в своем развитии, или научить их, если они отстали? Эта игра в «космические прятки», которой занимаются летающие тарелки, лишена всякого смысла и не говорит о светлом разуме представителей цивилизации, которая якобы находится на гораздо более высокой ступени развития, чем наша.

Что же касается огромных размеров Вселенной и соответствующего количества обитаемых планет, то здесь дело обстоит не так-то просто. Если бы, к примеру, во всей Вселенной были только две обитаемые планеты, скажем Венера и Земля, то мы, несомненно, могли бы ожидать развития туризма между нашими планетами. Но чем больше обитаемых планет, тем менее вероятны межпланетные визиты. Так, если бы существовал миллион обитаемых планет и какая-либо из них послала в космос исследовательскую экспедицию, то нам пришлось бы конкурировать с 999 999 другими планетами, чтобы заполучить к себе туристов. Таким образом, увеличение количества обитаемых планет вовсе не увеличивает вероятность прибытия на Землю пришельцев из межпланетного или межзвездного пространства. Следовательно, этот довод направлен против тех, кто его выдвигает.

Тем не менее будет не только интересно, но и полезно обсудить вопрос, возможна ли жизнь на других планетах. И хотя я утверждаю, что нынешние летающие тарелки есть не что иное, как вспышки света и его отражения в атмосфере, я вовсе не пытаюсь доказать, что так будет всегда. Когда-нибудь настоящий межпланетный корабль может прилететь на Землю. Правда, я не знаю, когда он прилетит: завтра или через миллион лет.

Но я предсказываю, что, когда он приземлится, никто не будет ставить под сомнение ни самый этот факт, ни реальность самой тарелки. Если пилоты не погибнут при посадке — а они, надо полагать, не отправятся в подобное путешествие, не убедившись предварительно, что их космический корабль хорошо управляется на всех этапах полета,- мы не станем сомневаться в посадке. И никто тогда не будет играть в прятки, не будет после приземления спасаться бегством при виде людей, желающих поприветствовать их.

Если же мы сами предпримем путешествие в космос, то куда мы вероятнее всего полетим и что там найдем? Здесь мне хочется остановиться на таком важном вопросе, как связанные с космосом затраты — затраты времени и денег. Насколько я понимаю, мы хотим прежде всего исследовать солнечную систему: запустить искусственный спутник Земли, добраться до Луны и устроить там промежуточную станцию для полетов на Марс и Венеру.

Такие исследования обойдутся, я полагаю, очень дорого. Однако затраченные деньги и усилия ученых будут с избытком возмещены результатами исследований. Экспедиции в космос настолько обогатят наши научные знания, что одно это оправдает финансовые расходы, если только полеты будут совершаться в пределах нашей солнечной системы.

Большинство из нас имеет весьма туманное представление о размерах Вселенной. Хотя радио, ракеты, реактивные самолеты и потенциальная сила атома значительно сократили размеры Земли, она в общем остается еще достаточно большой. Земной шар, имеющий 8.000 миль (12.700 километров) в диаметре и весящий 6.000.000.000.000.000.000.000 тонн, отнюдь не кажется маленьким жителю Земли. Однако по сравнению с гигантскими масштабами межзвездного пространства Земля — это земляной орех, плывущий по бескрайнему океану.

Впрочем, даже и это сравнение преувеличивает значение Земли для Вселенной. Землю скорее надо представить себе в виде маленькой горошины. И если вокруг ближайшей к нам звезды вращается такая же планета, то эта планета будет тоже горошиной, удаленной от нас на расстояние около 8 тысяч миль — диаметр Земли. Даже при самых благоприятных условиях, какие мы только можем себе представить, межзвездное пространство пусто и расстояния между звездами, имеющими свои собственные планетные системы, огромны по сравнению с расстояниями внутри нашей солнечной системы. При том же масштабе Марс будет лишь маленьким семечком, находящимся всего в 50 футах от горошины, обозначающей Землю.

Авторы научно-фантастических романов довольно бойко пишут о путешествиях к далеким звездам, совершаемых со скоростью света. Это все очепь хорошо в романе, но лишь немногие задавали себе вопрос, сколько энергии потребуется для того, чтобы разогнать ракету до скорости, хоть в какой-то мере приближающейся к скорости света. Если нужно набрать скорость до 7 миль (11,2 километра) в секунду, которая необходима, чтобы преодолеть земное притяжение, то для ракеты весом 10 тонн потребуется столько энергии, сколько выделяется при сгорании 100 тонн бензина и кислорода. И хотя поклонники тарелок не любят касаться этих трудностей, проблема топлива остается очень сложной. Мы уже видели, что магнитная теория является чепухой от начала и до конца. Другая широко разрекламированная и не более эффективная теория предлагает воспользоваться давлением светового излучения. Солнечный свет действительно оказывает небольшое давление на всякое тело, на которое он падает. Однако, как правило, это давление очень незначительно по сравнению с земным притяжением. Например, солнечные лучи, падающие на весь мост Георга Вашингтона, переброшенный через реку Гудзон, оказывают примерно такое же давление, как муха, которая сидит посредине моста.

Другая трудность — фактор времени. Существует мнение, которое следует считать сплошным недоразумением. Заключается оно в том, что, согласно теории относительности, мы полетим в космос со скоростью, близкой к скорости света, и вернемся обратно, не постарев, ибо для ракетных путешественников время как бы останавливается. Это верно, но лишь в том случае, если полетим мы только в один конец. Если же мы захотим вернуться обратно, то все пропало. Время снова вступит в свои права. Путешествие даже со скоростью света к самой ближайшей звезде, посещение какой-нибудь планеты (если она там есть), ее беглый осмотр и возвращение обратно займет не менее 8 лет.

Однако прежде чем предпринимать путешествие к звездам, мне кажется, следует знать наверняка, что там, куда вы летите, имеются хотя бы минимальные условия, необходимые для жизни. Во всяком случае, необходимо проверить, существует ли планета с такими условиями. Если же нет возможности произвести такую проверку, то можно поставить перед собой более ограниченную цель испытать все ощущения космического полета, просто пролетев несколько миллионов километров за пределами Земли.

Но даже при нашем нынешнем уровне знаний можно делать догадки относительно будущих космических полетов. Что это будут за полеты? Чему они нас научат? Какие опасности подстерегают космонавта?

Чтобы дать исчерпывающий ответ на эти три вопроса, пришлось бы написать целую книгу, и притом книгу не о летающих тарелках. Однако мы сделаем лишь беглый обзор этой проблемы, что также представляет известный интерес.

Первым шагом на пути к межплане тным путешествиям будет создание космической станции, искусственного спутника, находящегося на расстоянии от 500 до 1000 миль от Земли. Полеты на Луну, Марс или Венеру, вероятно, потребуют создания таких больших или таких мощных ракетных кораблей, что едва ли будет целесообразно запускать их с поверхности Земли при обычных условиях. Ракете величиной с небольшой крейсер будет трудно пробиваться сквозь толщу земной атмосферы.

Наш план освоения космоса мы начнем с решения более скромных задач, и конечная цель будет достигнута не сразу, а по этапам. Наши первые шаги будут носить в основном экспериментальный характер; мы будем строить все более мощные ракеты, пока наконец не запустим на орбиту вне земной атмосферы управляемую ракету без человека. Научные данные, полученные в результате этих экспериментов, позволят создать целый флот, возможно, из 40 или 50 космических кораблей, которые смогут совершать полеты между Землей и этим искусственным спутником.

Следующим шагом будет запуск корабля с экипажем и большим грузом к этому искусственному острову в межпланетном пространстве. Инженеры и техники создадут там свою постоянную базу, и их первой задачей будет значительно расширить эту базу, которая станет своеобразной космической гостиницей с лабораториями для научных экспериментов, с квартирами для большого штата ученых-экспериментаторов и большими цехами для сборки космических кораблей, предназначенных для исследования межпланетного пространства.

Затем, подобно тому как автомобильные заводы посылают отдельные части автомашин на сборочные станции, мы пошлем на искусственный спутник части огромного и мощного межпланетного корабля, который сможет долететь до Луны и даже дальше, а лотом вернется на Землю. Такой космический корабль будет величиной с океанский пароход.

Возможно, на сборку такого корабля уйдет много лет. И вот наконец его экипаж займет свои места в кабине и отправится исследовать нашу солнечную систему, передавая на Землю по радио и телевидению сообщения о тех чудесах, которые он будет наблюдать во время полета.

По целому ряду причин нашей первой целью будет Луна. Из всех постоянных членов солнечной системы это, разумеется, нага ближайший сосед. Хотя маловероятно, что ученые найдут на поверхности Луны хоть какие-то признаки жизни, она представляет для исследователя космоса множество удобств. Кинофильм «Место назначения — Луна», о котором я уже упоминал, очень выразительно повествует об опасностях, подстерегающих космонавтов, и дает довольно наглядную картину лунного пейзажа.

Космонавт может высадиться на Луне под палящими лучами полуденного Солнца, и тем не менее небосвод будет совершенно черным. Наше небо кажется голубым просто потому, что воздух, когда его много, имеет голубую окраску. Поэтому далекие горные цепи кажутся голубыми. Фактически мы лишь воспринимаем цвет огромных масс голубого воздуха, который наполняет пространство между нами и далекими хребтами гор. А поскольку на Луне нет воздуха, там нет и голубого неба; кроме того, солнечные лучи там не рассеиваются во всех направлениях, как у нас их рассеивает воздух, и поэтому звезды сверкают над Луной даже днем.

К тому времени мы уже вполне привыкнем смотреть не на голубое, а на черное небо, так как космический корабль, поднимающийся даже на 70-80 миль, минует почти всю толщу атмосферы и большую часть голубого неба. Таким образом, небо там будет совершенно черным, и мы сможем наблюдать Млечный Путь и многие неяркие звезды, хотя в это же время Солнце будет ярко сиять на небосклоне. Это один из удивительных парадоксов межпланетной астрономии.

Поверхность Луны покрыта большими круглыми углублениями диаметром от нескольких миль до 100 и более миль. Это и есть знаменитые лунные кратеры, которые, возможно, образовались в результате падения крупных метеоров на каменистую почву Луны. Темные участки поверхности, которые наши астрономы когда-то принимали за водоемы, окажутся холмистыми равнинами. Мы встретим горные хребты и глубокие долины, образовавшиеся, видимо, в результате какого-то взрыва, возможно связанного с падением гигантского метеора, который со страшной силой ударился о лунную поверхность, вырыл огромный котлован в сотни миль длиной, а может быть, даже снес целые горные кряжи.

Поверхность Луны — зазубренная и неровная, на ней нет почти никаких следов той эрозии, которая происходит па Земле. Основным фактором, воздействующим на лунный рельеф, были удары и взрывы крупных и мелких метеоритов. Даже если бы мы стояли на самых ровных участках посреди холмистых равнин, мы бы увидели, что их поверхность вся изрезана небольшими ямами и расколота на множество острых, как стекло, обломков. Для лунного путешественника ходить здесь небезопасно. Это все равно, что идти по широкой равнине, усыпанной осколками битого стекла. И хотя на Луне слабое притяжение, человеку в «космическом костюме» следует быть осторожным, чтобы не попасть в беду. Вся поверхность Луны засыпапа слоем мельчайшей пыли толщиной по крайней мере в несколько сантиметров, а возможно и несколько метров, — результат одновременного действия метеорной бомбардировки и тепловой эрозии.

На поверхности Луны происходят резкие колебания температуры в зависимости от того, находится ли Солнце выше или ниже горизонта; днем она достигает температуры кипения воды, а ночью падает до температуры жидкого воздуха. Но если бы вы раскопали лунную пыль и острые обломки на глубину всего нескольких дюймов, то нашли бы место, где температура почти не изменяется и примерно равна точке замерзания воды.

Будущее межпланетных и даже межзвездных полетов в большой мере зависит от того, что мы найдем на поверхности Луны. Мы знаем, что она лишена всякой растительности, ибо там нет ни воды, ни атмосферы. У нас есть слабая надежда на то, что возле полюсов находятся обширные районы, защищенные со всех сторон горными хребтами, куда ни разу не падал солнечный луч. Там могут оказаться огромные ледяные озера, что само по себе было бы чрезвычайно важным открытием.

Однако прежде всего нашим исследователям понадобятся, во-первых, источники энергии и, во-вторых, различные металлы. Мы едва ли отыщем там уголь или нефть, поскольку эти вещества являются продуктом каких-то форм органической жизни, но мы можем найти минералы, из которых будем добывать атомную энергию. Удастся ли нам обнаружить среди горных хребтов и лунных долин районы, богатые минеральным сырьем и главное — ураном? Если наши исследования покажут, что такие источники энергии на Луне есть, то относительно нетрудно будет сделать и следующий шаг, ибо энергия является одной из главных предпосылок межпланетных путешествий и атомная энергия, вероятно, будет здесь иметь решающее значение.

Однако и без атомной энергии наши исследования принесли бы пользу, если бы мы могли обнаружить на Луне железо, алюминий, магний, олово, ниобий и другие металлы. Во всяком случае, солнечная энергия на Луне будет в избытке, а надо надеяться, что к тому времени мы на Земле разработаем более эффективные методы ее использования. Таким образом, на Луне начнется в самых широких масштабах строительство технических сооружений, причем особое внимание будет уделяться производству стали, алюминия и различных сплавов из алюминия, магния и им подобных металлов. Если же прибавить к этому преимущества, которые дает дешевая энергия и чрезвычайно слабое притяжение на Лупе, то можно с уверенностью сказать, что эта станция станет могучим трамплином для дальнейшего исследования космоса.

Изучение Луны будет иметь очень большое значение. Нам хотелось бы точно знать, каким образом возникли на ее поверхности эти сотни тысяч кратеров. Большинство астрономов теперь считает, что они образовались в результате падения гигантских метеоров. Основное возражение, что на Земле должны были бы образоваться подобные же кратеры, сейчас в основном опровергнуто. Такие кратеры действительно существуют, хотя большинство из них намного меньше имеющихся на Луне. Однако в Южной Африке есть один древний кратер диаметром около 50 миль — колоссальное смещение горных пород, и нам сегодня даже трудно себе представить картину того, что, быть может, произошло миллионы лет назад, когда гигантский метеор врезался в Землю и вызвал эти страшные разрушения.

На Земле, где все время происходит сильная эрозия, ветер и вода непрерывно разрушают и размывают древние кратеры, так что от них мало что остается. Однако на Луне, где нет ни воздуха, ни воды, горы и кратеры сохраняются в своем первозданном виде. На Луне эрозию вызывают только метеориты, которые при падении разрушают склоны гор, созданных падением других метеоритов. Фотографии Луны показывают, как происходит этот процесс разрушения. На отдельных участках лунной поверхности новые кратеры десятками громоздятся друг яа друга, почти совершенно перекрывая оставшиеся внизу кратеры, о существовании которых мы можем лишь догадываться по незначительным обломкам, еще уцелевшим от разрушения.

Поскольку на Луне нет атмосферы, там нельзя обойтись без защитной одежды. Космонавтам придется надеть уже широко разрекламированный «космический костюм» с пластмассовым шлемом и тяжелой резиновой оболочкой, который напоминает водолазный скафандр.

Таким образом, Луна, которая в настоящее время ведает на Земле лишь приливами и отливами да разгоняет по ночам тьму, когда-нибудь выступит в новой роли и станет промежуточной станцией, космическим аэропортом, базой для создания еще более мощных межпланетных кораблей и, возможно, очень важным источником минерального сырья, которое можно будет доставлять на Землю с обратными рейсами, и тогда межпланетные космические корабли будут возить коммерческие грузы в оба конца.

Путешествие на Луну позволит тщательно исследовать ее и решить многие важные научные проблемы. Луна, как это ни странно, вращается вокруг Земли с такой же скоростью, с какой она вращается вокруг своей оси. Поэтому она всегда повернута к Земле одной и той же стороной. Мы никогда не видим другой стороны Луны и даже не знаем, как она выглядит, хотя есть по крайней мере тысяча шансов против одного, что обратная сторона Луны ничем не отличается от той, которую мы так хорошо изучили с помощью наших мощных телескопов (как уже было сказано, благодаря великой победе советской науки человечество получило в свое распоряжение фотографию обратной стороны Луны.- Прим. ред.). Надо полагать, что на обратной стороне мы увидели бы такое же обилие кратеров, те же холмистые равнины и гигантские горные цепи. Изучение этого спутника Земли прольет свет на такие важные научные проблемы, как происхождение и развитие Вселенной. Даже если космические полеты позволят решить только эту проблему, то и тогда все исследования окупятся с лихвой.

А теперь о других планетах. Что происходит на Марсе, Меркурии и Венере? Что происходит на гигантских планетах нашей системы — Юпитере, Сатурне, Уране и Нептуне? А Плутон, самая новая планета в нашей солнечной системе, новая в том смысле, что она была открыта лишь в 1930 году? Все эти проблемы стоят того, чтобы посвятить им отдельную главу. Таким образом, мы открываем последние страницы нашей книги о летающих тарелках.

Имеется еще один пункт, на котором мне хотелось бы остановиться. Дело в том, что независимо от вида, который будут иметь межпланетные корабли, наименее подходящей со всех точек зрения является форма тарелки. С точки зрения структурной устойчивости или динамической формы тарелка наименее целесообразна. Для сверхскоростных полетов через земную атмосферу (среду, которую мы должны преодолеть на пути к планетам) самой идеальной формой будет остроконечный цилиндр вроде ракеты. Ракета испытывает наименьшее сопротивление и сохраняет наилучшую устойчивость при прохождении через газообразную среду со сверхзвуковой скоростью.

Те, кто пытался утверждать, что тарелки отличаются устойчивостью, очевидно, вспоминают, как в детство они швыряли в воздух плоские консервные банки или заставляли прыгать по воде плоские камешки. Но они забыли, что стоило им чуть-чуть ошибиться при броске — и «диск» тотчас же терял устойчивость и падал. Предмет подобной формы никогда бы не мог так разворачиваться и маневрировать, как об этом сообщали наблюдатели. И трудно представить себе, чтобы этот предмет мог свободно преодолевать огромное сопротивление земной атмосферы, двигаясь на высоких скоростях. Для вакуума межзвездного пространства пригодна любая форма корабля, однако сферическая форма создает максимально полезный объем при данной площади поверхности и обладает наибольшей потенциальной устойчивостью.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

20 + 8 =